ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 16. ЭПИЛОГ

В этой замечательной книге Протоиерея Александра Торика "Флавиан.Жизнь продолжается" читателя ожидает встреча как со старыми знакомыми, так и новыми героями. Писатель отвечает на очень важные для православных вопросы о постоянной молитве в миру, о преодолении страстей, о последних временах, о воспитании глубокой веры в душе каждого человека. Представляю Вам 16 главу этой книги.
Купить книгу Флавиан. Жизнь продолжается
Два месяца спустя сижу я в подполе под домом, горожу, согласно указаниям матери Евлампии, поступающим сверху через открытый люк, некое подобие короба для будущего урожая картошки, как вдруг Иринин голос возглашает:
— Лёша! Вылезай! К тебе гость! Вылезаю, отряхиваюсь, иду к дверям, смотрю — Игорь!
— Здорово, Игорище! Христос посреди нас!
— И есть, и будет, Лёха! Мы обнялись.
— Давай, собрат афонит, заходи! Сейчас кофе с «неро» организуем, только лукума нет, весь гостевой запас мои разбойники слопали!
— Спаси тебя, Господь! Прости, брат, некогда, машина ждёт. Я попрощаться заехал, уезжаю.
— Надолго?
— Возможно, насовсем, Лёха, какова воля Божья будет!
— А куда?
— На «Агион Орос», Лёха, в «Пантелеймон»!
— Монахом станешь?
— Как Бог благословит...
— А Флавиан?
— Благословил ехать.
— А Семёныч?
— Я ему Сашку привёл, боевого друга по Афгану, командира разведгруппы, майора в отставке. Он меня дважды от смерти спасал, пусть теперь Семёныча стережёт, я ему как себе доверяю.
— А... Даже и не знаю, что и спросить... Ну, ты меня, Игорёк, огорошил! Позавидовать только могу, но — «не положено по уставу»! Ты там молись за меня и Иришку со чадами!
И если найдёшь там, на Афоне, где-нибудь под стасидией завалившийся кусок моего сердца, где-то я его там оставил... Так ты его протри тряпочкой, убери куда-нибудь до моего следующего приезда, ладно?
— Ладно, балагур! — засмеялся Игорь, — уберу! Ну, давай! Счастливо вам тут!
— Тебе счастливо! Ангела в путь! Спасайся о Господе!
Иришка подошла ко мне:
— Он куда, Лёша?
— В Рай земной, солнышко моё, на Афон!
— А мы что?
— «Не выходи из кельи вон, и будет в келье у тебя Афон»!
— Это как, Лёша?
— Я тебе сейчас всё объясню, радость моя!
Покровское.
Март, 2007 г.




Содержание

Глава 1. Расфуфендер
Глава 2. Старый артист
Глава 3. Запечатанный сосуд
Глава 4. Справедливость
Глава 5. Козявочки с хвостиком
Глава 6. Профессор
Глава 7. Татьянин муж
Глава 8. «Победа»
Глава 9. Брошенная жена
Глава 10. Молитва Иисусова
Глава 11. Святая Гора
Глава 12. Святая Гора. Продолжение
Глава 13. Святая Гора. Продолжение
Глава 14. Святая Гора. Продолжение
Глава 15. Возвращение
Глава 16. Эпилог

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 15. ВОЗВРАЩЕНИЕ

В этой замечательной книге Протоиерея Александра Торика "Флавиан.Жизнь продолжается" читателя ожидает встреча как со старыми знакомыми, так и новыми героями. Писатель отвечает на очень важные для православных вопросы о постоянной молитве в миру, о преодолении страстей, о последних временах, о воспитании глубокой веры в душе каждого человека. Представляю Вам 15 главу этой книги.
Купить книгу Флавиан. Жизнь продолжается
Наверное, на меня смотрели как на душевнобольного — меня это не волновало. Я стоял посреди движущейся вокруг, шумящей, зовущей, галдящей на иностранном языке толпы народа и горько-горько плакал. Последний раз я плакал с такой горечью потери в десятилетнем возрасте на даче в Челюскинской, когда великовозрастные хулиганы с соседней улицы отобрали у меня дедов фронтовой офицерский ремень, который я очень любил и носил как святыню в память о геройской боевой биографии деда. Но сейчас я потерял нечто, неизмеримо большее любого земного сокровища, я потерял Рай. Я плакал, и Флавиан не останавливал меня.
Прошло сколько-то времени. Игорь подогнал навороченный «Мерседес» с таксишным рыже-шахматным фонарём за лобовым стеклом и маленьким самодовольным греком-водителем. Всхлипывая, я помог Игорю загрузить вещи в багажник и залез вслед за ним на заднее сиденье.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 14. СВЯТАЯ ГОРА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

В этой замечательной книге Протоиерея Александра Торика "Флавиан.Жизнь продолжается" читателя ожидает встреча как со старыми знакомыми, так и новыми героями. Писатель отвечает на очень важные для православных вопросы о постоянной молитве в миру, о преодолении страстей, о последних временах, о воспитании глубокой веры в душе каждого человека. Представляю Вам 16 главу этой книги.
Купить книгу Флавиан. Жизнь продолжается 
Афонская ночь, подобно большинству ночей в южных странах, наступившая быстро, была густо темна. Мы с Игорем, подсвечивая себе под ноги фонариками, поднялись по мощённой каменными плитами дорожке и вошли под арку монастырских ворот. Вокруг было темно и тихо.
Впереди, еле различимая в темноте, прошелестела развевающейся мантией фигура какого-то монаха, торопящегося в Покровский храм. Вслед за ним и мы поднялись по лестницам, не забыв приложиться к настенным образам Пресвятой Богородицы и преподобного Силуана Афонского на промежуточной площадке.
В храме уже читали начало «Малого повечерия», высокий голос чтеца раздавался в большом пространстве храма как бы издалека, из неотсюда, как будто даже несколько сверху. Всё пространство церкви было погружено в темноту, мерцали лишь огоньки лампадок перед святыми образами, тускло поблескивающими в их слабом изменчивом свете золотом окладов. Две небольшие керосиновые лампы на клиросах бросали из-под абажуров неяркие лучи на священные книги, лежащие на восьмигранных аналоях. Ни стен, ни потолочных сводов не было видно совсем, лишь едва различимые высокие деревянные стасидии с чернеющими в них силуэтами молящихся монахов обозначали собой периметр церкви. Возникало удивительное ощущение бескрайности окружавшего нас космоса, словно не на земле, не в рукотворном храме шла Божественная служба, но в каком-то вечном незыблемом духовном пространстве, растворяющемся в бесконечности, совершалось такое же космическое по значению действо.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 13. СВЯТАЯ ГОРА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

«Иверон» встретил нас суровостью пирга — сторожевой башни, пустотой двора и замершей, какой-то тревожной тишиной. Словно обороняющаяся крепость в краткий период передышки между боями. Мы, неторопливо оглядываясь, вышли на центральную площадь с круглой водосвятной беседкой, тёмными шипами устремлённых в небо кипарисов и махиной красно-коричневого храма посередине. Сергий повёл нас вокруг храмовой стены и, обойдя угол, мы оказались перед небольшой белой часовней с пристроенным к ней застеклённым притвором.
— Иверская часовня, — сказал нам Сергий, — посидите в притворе, я пойду, поищу кого-нибудь, кто откроет нам «Иверскую»!
Мы зашли в притвор. Прямо на противоположной от входа стене была нарисована фреска, изображающая Страшный Суд, слева стояла большая деревянная стасидия с точёными балясинками, справа, в облицованной светло-сиреневатым мрамором стене, находилась закрытая небольшая двухстворчатая деревянная дверь, вся поверхность которой была инкрустирована перламутровым орнаментом. Некоторые перламутровые вставочки были утрачены, но всё равно было понятно, что в центре каждой створки главной фигурой орнамента было «Процветшее Древо Креста Господня». Мы присели на каменную скамью, выступающую из стены и покрытую толстой крашеной в коричневый цвет доской.
— А ведь за этой стеной, ребята, Знамение Времён, — обратился к нам Флавиан — Иверская икона, Хранительница Афонского монашества! Представляете, чудесным образом приплыла она на Афон, вон, кстати, на стене изображение обретения «Иверской», и также чудесно, по воде она покинет Святую Гору. И тогда монахам надо будет покидать Афон и разбредаться кто-куда, где найдётся хоть какое-нибудь пригодное для молитвы место, там они и осядут до Второго Пришествия Господня.
— А Афон как же, батюшка, — спросил Игорь, — что ж, все монастыри со святынями антихристу на поругание достанутся?
— Ну, святыни-то, какие смогут, монахи, наверное, с собой разберут, а Афон, как здешние монахи говорят, под воду уйдёт, со всеми монастырями. Землетрясение здесь будет небывалое по силе, и во многих местах вода с сушей местами поменяется. Эти катаклизмы даже в Евангелии предсказаны — «и будут глады, моры и землетрясения по местам».
— А скоро это будет, отче? — поинтересовался я.
— Господь знает, Лёша, человекам это не открыто. Однако, глядя на то, как современная цивилизация стремительно сатанизируется, можно думать, что времени ей осталось не так уж и много...
— Это вы про ИНН, паспорта и пластиковые карточки, отче? — вновь спросил Игорь.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 12. СВЯТАЯ ГОРА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Кто на Афоне не бывал — тот джиперского драйва не видал!
Я, как «реальный джипер» (пусть ещё с небольшим стажем), убедительно заявляю, что «L200» плюс послушник Сергий за рулём на крутых горных дорогах Афона будет покруче любого «Париж-Дакара»! Раллисты с джип-три-альщиками «сидят и курят»!
Так ездить по каменистым впадинам и кручам могут только православные, явно рассчитывающие, что Ангел-хранитель не прикроет в ужасе своих глаз белоснежным крылом при виде несущейся по краю пропасти с фонтаном мелких камешков машины, а крепкой невидимой рукой довернёт в нужный момент рулевое колесо на тот градус, который необходим, чтобы не вылететь с дороги в пропасть или не снести ненароком какую-нибудь скалу, внезапно оказывающуюся в самом неподходящем месте.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 11. СВЯТАЯ ГОРА

В этой замечательной книге Протоиерея Александра Торика "Флавиан.Жизнь продолжается" читателя ожидает встреча как со старыми знакомыми, так и новыми героями. Писатель отвечает на очень важные для православных вопросы о постоянной молитве в миру, о преодолении страстей, о последних временах, о воспитании глубокой веры в душе каждого человека. Представляю Вам 11 главу этой книги.
Купить книгу Флавиан. Жизнь продолжается
Я был в Раю.
В земном его «филиале».
На Святой Горе.
Сейчас, когда я пишу эти строки, я всё ещё там — на Афоне. То есть телом я как бы уже здесь, в Покровском, и сквозь открытое окно слышу, как весело вопит моё семейство, поливаемое по случаю жары тёплой водой из шланга матерью Евлампией прямо между морковных грядок.
А душа моя всё ещё там — в земном Раю, на Афоне...
Телефон загремел пасхальным звоном колоколов, и я, задремавший в откинутом кресле за компьютером в своём «офисе» после мозгового «штурма унд дранга», длившегося до пяти часов утра в связи со срочной заявкой, встрепенулся, спросонья перекрестился и, вспомнив, что колокольным звоном в моём мобильнике обозначен отец Флавиан, схватил телефон, ткнул пальцем клавишу с зелёной закорючкой и поднёс его к уху.
— Слушаю-отче-доброе-утро-и-благослови!
— Бог благословит, Лёша! Бегом ко мне с загранпаспортом!
— Чего? Меня Григорий в командировку, что ли, отправляет?
— Лёша, пулей! На месте узнаешь!
Загранпаспорт был под рукой, в ящике компьютерного стола. Схватить его, сунуть в карман, крикнуть на бегу Ирине: «Я к Флавиану-срочно-зачем-не-знаю-когда-вернусь-тоже!», вскочить на недавно купленный «горный» велосипед, промчаться мимо разбегающихся деревенских кур и гусей и с грохотом шмякнуться у церковной калитки (почти уже получилось на этот раз эффектно «по-байкерски» тормознуть), встать, отряхнуться, оставив велосипед, дохромать до церковной сторожки и ввалиться в неё — я успел ровно за шесть минут.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 10. МОЛИТВА ИИСУСОВА

Всё началось с чёток.
Я всё-таки домучил своими приставаниями Флавиана, и он подарил мне чётки. Настоящие монашеские чётки, сплетённые из чёрного шёлкового шнура, разбитые четырьмя рубинового цвета пластиковыми бусинами на четыре части по двадцать пять узелков, с длинной, из того же блестящего шнура кистью, увенчанной крестиком. Чётки, привезённые с Афона.
Никогда бы не подумал, что на свете ещё есть такой предмет, обладание которым может доставить мне столько искренней детской радости.
Когда Ирина в очередной раз заметила свешивающуюся из под моей подушки чёточную кисть, она с улыбкой заметила:
— Ты, Лёшка, часом, не в монахи собрался? У тебя там клобук под кроватью не припасён?
— Несмь достоин ангельского образа, жена, — со скорбно-смиреным выражением лица ответил я, — ты — мой клобук, Ленка — мантия, Стёпка — параман. А Кирюшка, Юлясик и Манянька — прочие монашеские принадлежности. А верига — мать Евлампия!

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 9. БРОШЕННАЯ ЖЕНА

— Сколько же лет вы вместе прожили, Лидия Александровна?
— Двадцать восемь, батюшка, через неделю ровно двадцать восемь исполнится, то есть исполнилось бы.
— Немало, однако, немало...
— Я тоже думала, что немало. Казалось, что мы так сроднились уже. Даже мысли друг друга иногда угадывали: он подумает, а я — скажу! Никогда и представить себе не могла, что вся жизнь в одночасье перевернётся!
Оказалось, что я «никогда его не понимала, подавляла в нём личность, лишала его общения с окружающим миром, не дала ему настоящей чувственной страсти, да и в интимных отношениях была нехороша»... А та, которую он встретил, вдохнула в него новую силу, зажгла в нём желание жить, поняла его тонкую натуру...
— А лет ей сколько?
— Двадцать шесть, но выглядит моложе.
— Понятно...

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 8. «ПОБЕДА»

— Папа! А, зачем тебе так много газет одинаковых? — Стёпка искренне недоумевал.
(Чадо! Что знаешь ты о сладости авторского тщеславия, подогреваемого запахом свежей типографской краски, исходящим от газетных листов, на которых в конце пусть даже и не очень большого очерка житийного содержания скромно значится: «автор и составитель Алексей Миронов?»)
— Там, Стёпа, папино литературное произведение, — в голосе Ирины явственно звучало весёлое лукавство, — папа эти газеты друзьям будет дарить, с автографом, а если друзей на все газеты не хватит, можно будет оставшимися газетами стены оклеить в папином «офисе», папа будет смотреть на них и вдохновляться на новые гениальные шедевры.
Я снисходительно взглянул на Ирину.
— Видишь ли, Степан! В нашем несовершенном мире люди, одарённые литературным талантом, как, впрочем, и другими талантами, всегда сталкиваются со стеной непонимания, недооценкой их заслуг, а порой даже гонениями, со стороны серой и творчески неразвитой массы обывателей...
— Я понял, папа! А на чердаке тоже клеить будем?
О! Музы!!!

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 7. ТАТЬЯНИН МУЖ

— А я всё равно разойдусь с этим уродом! И вы, батюшка, меня на это благословите! — нотки отчаяния прорывались в истошно-жалостном крике.
— Танечка, Танечка! Успокойся, моя хорошая, — голос Флавиана звучал искренним участием, — не проблема развестись, проблема — как твой Васятка без отца расти будет?
— Да уж пусть лучше будет без отца, чем с этим козлом непросыхающим! — разрыдавшаяся Татьяна беспомощно-детски уткнулась в крест на груди у батюшки и прижалась к нему, захлебываясь плачем.
Флавиан осторожно положил свою мощную пятерню на её вздрагивающую голову в сбившемся набок платочке и тихонько поглаживал по начинающим седеть волосам, виновато глядя на меня,

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 6. ПРОФЕССОР

— Бяка-Закаляка!? Хм! Ну, в общем, конечно, бяка неплохо у тебя получилась, Маша! Даже и нос у неё такой, я бы сказал, античный... Ах! Это хвостик! Ну да, конечно, конечно... прости, пожалуйста, я не с той стороны посмотрел. Теперь понял: это хвостик, это пузо, а это?
— Это пятачок такой на носу, папа! Чтобы целовать и заколдовывать!
— Что делать? Заколдовывать? Ты где же такую закаляку выискала, которая целует и заколдовывает?
— Вот здесь! — Степан, до этого молча наблюдавший, положил передо мной потрёпанный детский журнал без обложки, то ли «Мурзилку», то ли «Весёлые картинки», судя по печати — начала девяностых годов. — Вот, папа, она здесь ещё и песню поёт:
— Я Бяка-Закаляка С острова Мурмяка, С острова, острова Очень, очень острого! Кого я поцелую — Сразу заколдую!
— дружно, припрыгивая в такт, исполнили Маша со Степаном и присоединившаяся к ним Леночка.
— Папа! Она хорошая была, только сама заколдованная! Её потом расколдовали, и она опять хорошая стала! Вот! Смотри на другой странице! Видишь, она добрая, как бабушка Клава!
Сравнить добрую Бяку-Закаляку с Клавдией Ивановной я не успел, потому что вошла Ирина.
— Поросята! Кто устроил на веранде полное безобразие из кубиков и солдатиков и не убрал за собой игрушки?

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 5. КОЗЯВОЧКИ С ХВОСТИКОМ

Интересно! Почему начинающий отпускать бороду человек всегда сталкивается с необъяснимо бурной, я бы даже сказал, агрессивной реакцией окружающих (преимущественно бреющихся и невоцерковлённых мужчин), знавших его ранее безбородым?
— Ты чё, Лёха, в «бомжи» заделался? — один из «мягких» вопросов.
Я попробовал множество разных вариантов ответов на разные варианты одного и того же вопроса про бороду:
— Раздражение кожи от бритья, — ответ, вызывающий множество советов о применении того, чего «для мужчины лучше нет», и различных парфюмерно-косметическо-лекарственных средств. Что утомляет, да и отец Флавиан на очередной исповеди не разрешил больше врать.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 4. СПРАВЕДЛИВОСТЬ

И вот так всегда! Господи!
Ну когда же я научусь смиряться!
Стоило мне погрузиться в глубины высокого богословия и приблизиться к познанию понятий «исихазм» и умное делание, как приходит богословски неразвитая, приземлённая мать Евлампия (как обычно, полночи промолившаяся в детской комнате над кроватками спящих «красотулечек ненаглядных») и, глядя на меня, даже как будто и с укоризной, заявляет:
— Алексей! Ведро колодезное опять оторвалось. Лучше бы его к цепи стальным карабинчиком прикрепить, как у Семёна Евграфовича, а не проволочкой алюминиевой! Вы бы достали ведёрко-то, я уже багор от соседа принесла, только вот мои руки — коротковаты, сама не дотягиваюсь.
Ну и как тут духовно развиваться?!
Ведро я достал.

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 3. ЗАПЕЧАТАННЫЙ СОСУД

— Ира! Всё! Я пошёл на работу! Скажи разбойникам, чтобы до обеда к «офису» не подходили и в окно зелёным крыжовником не кидались! У меня срочная заявка, даст Бог — часа за четыре закончу!
— Хорошо, Лёша, я их скоро на поляну к верхнему ручейку уведу, где Никитична козлят пасёт, пусть с козлятами поиграются!
— Мобильник не забудь, на всякий случай!
— Возьму, возьму!
Я захватил пару заранее наполненных колодезной водой двухлитровых пластиковых бутылок — утро было уже жаркое, сунул ноги в растоптанные плетёнки и по извилистой тропинке между старых вишен и зарослей крыжовника отправился в свой «офис».
Мой «офис» располагался в бывшем курятнике на дальнем конце нашего сада. Когда-то покойная Марфа Андреевна держала в нём кур и уток, затем лопаты и грабли, а потом — совсем ничего. После перехода дома с участком в наше владение первое время мы складывали в бывшем курятнике всякий ненужный хлам, вскоре он стоял всеми забытый, но в связи с изменением моего статуса на работе курятник понадобился и превратился в «офис».

ФЛАВИАН.ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ГЛАВА 2. СТАРЫЙ АРТИСТ

Подъехав к церковной сторожке, я увидел отца Флавиана, стоящего у ворот в полном «снаряжении», то есть в дорожной потрёпанной рясе, с большим кейсом-дипломатом, называемым самим Флавианом — «чемоданий», на могучей шее батюшки, вместе с наперсным крестом, висела расшитая бисером бархатная сумочка с дароносицей.
— Отче, здравствуй и благослови!
— Благодать Господа... на водителе бронетехники Алексии... Христос посреди нас!
— И есть, и будет, отче! Осторожней, батюшка, голову не ударь, давай твой «чемоданий», узковата машинка-то для тебя!
— Как и положено боевой технике, Лёша! Я, когда, по благословению владыки, к солдатикам в Чечню ездил, один раз километров тридцать внутри танка прокатился! Так у тебя здесь просто танцзал, по сравнению с танком, меня по приезде из люка всем взводом вытаскивали, ох, и повеселились тогда служивые!
— Представляю себе. Куда едем, отче?

ФЛАВИАН. ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Протоиерей Александр Торик
повесть
Москва 2007

По Благословению митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира


ГЛАВА 1. РАСФУФЕНДЕР


— Лёша! Вытри Кирюше попу и подлей нам горячей водички в ванночку! Маша, не бери в рот шампунь! Лёша, возьми шампунь у Маши! Стёпа, не пугай Леночку лягушкой! Лёша, выпусти лягушку обратно в лужу! Стёпа, вымой руки после лягушки, а то будут бородавки! Лёша, зачерпни ему мыльной пены из Юлечкиной ванны и полей из ковшика во дворе! Леночка! Не плачь, лягушки добрые, они даже царевнами бывают, я вам вечером почитаю! Юля, не нужно кидать в Кирюшу мочалкой, я его уже вымыла! Кирюша, подай мне, пожалуйста, эту мочалку! Не плачь, сейчас папа промоет тебе глазик от пены! Лёша!!!
Всё! Поставлю матери Евлампии памятник высотой с Останкинскую телебашню, когда она вернётся из своего Старого Оскола с похорон двоюродной сестры! 

ФЛАВИАН. ГЛАВА 16. ЭПИЛОГ

Прошёл год.
Моя фирма выстояла в бурях экономических разборок. Но я из неё ушёл. Я теперь работаю у Григория Семёновича, среднего сына Семёна и Нины, в качестве руководителя отдела. Тоже коммерческого, конечно, но коллектив практически весь – верующий, во все церковные праздники – выходной, а главное – атмосфера на фирме очень доброжелательная. И платит мне Григорий Семёнович, существенно больше, чем на прежнем месте.
– Это,– говорит, – вам пособие за многодетность.
А Ирочка моя не работает, сидит с детьми, их у нас пять. Все усыновлённые из Т-го детского дома. Стёпе – пять лет, Леночке – четыре с половиной, Машеньке – три с половиной, Кирюше – два и один месяц, а Юлечке – ровно год. Как мы их усыновляли – отдельная «песня», но адвоката Лиду, духовное чадо отца Флавиана, я хотел бы иметь рядом и на Страшном Суде.
Помогает Иришке с этой оравой мать Евлампия, монахиня, духовное чадо отца Флавиана, бывшая воспитательница детского сада. Справляются.
Квартиры наши мы сменяли на съезд, теперь у нас четырёхкомнатная в Митино, пока хватает, дальше – как Бог даст.
Венчал нас с Ириной, конечно, сам Флавиан, в Покровском. Стол под руководством Нины можете себе представить.
В Покровском у нас теперь свой дом. Марфа Андреевна умерла и, не имея родственников, свой дом завещала нам с Ирой, по благословению отца Флавиана. Так что летом моя семья дышит свежим воздухом и детки причащаются каждое воскресенье.
Ну, вот и всё, наверное.
Да, чуть не забыл!
Я уже дважды чистил большое паникадило перед праздниками!
Покровское. Август. 2003.

ФЛАВИАН. ГЛАВА 15. ЧУДО

Около центрального входа в больницу я увидел вылезающего из фиолетовой «девятки» Флавиана. Он был в епитрахили и поручах, на груди у него висела расшитая бисером парчовая сумочка, размером с ладонь.
– Ну, ты и ездок, брат Алексий! Мы с Игорем выехали всего через двадцать минут после тебя, да на «девятке», да и сам Игорь – тот ещё «Шумахер», лётчик – он ведь и в машине – лётчик. Думали – догоним тебя за К-ом, а ты вон как выдал! За машину свою не беспокойся, её сейчас Миша, младшенький Семёнов в одну из своих мастерских на эвакуаторе везёт, у Миши три авторемонтные мастерские в Москве, со всякими там мойками, шиномонтажками и «Запчастями». Сделает твою машинку в лучшем виде.
Про Ирину я уже всё знаю,

ФЛАВИАН. ГЛАВА 14. ИРИНА

Ни до, ни после того раза я никогда не ездил так отчаянно. Нет, я почти не создавал риска для других водителей, которых до самой Москвы мне встретилось не так уж и много. Но сам я серьёзно рисковал вылететь юзом на каком-нибудь повороте, снести столб или сжечь двигатель. Это было неправильно, но в тот момент я об этом не думал. Меня гнало вперёд необъяснимое ощущение, что если я успею – а куда, или к чему? – то всё будет хорошо и Ирина не умрёт. Я не мог и не хотел объяснять себе происхождение этого чувства, но оно жгло меня изнутри, и я, вцепившись в «баранку», почти стоял на педалях, выжимая невозможное из неприспособленной к таким гонкам «Нивы». Сердце, под стать мотору, лихорадочно колотилось в моей груди выталкивая вместе с каждой порцией горячечной крови отчаянное:
– Господи! Господи! Господи!

ФЛАВИАН. ГЛАВА 13. ЛИТУРГИЯ

Вернувшись на ночлег к Семёну, я застал хозяина на террасе, на той же резной табуреточке, ведущим неторопливый разговор с сидящим в «Мотином» креслице Дмитрием Илларионовичем.
– Добрый вечер, Алексей! Знакомься со своим новым соседом по «гостинице», – добродушно приветствовал меня Семён.
– Да мы уже знакомы, Семён Евграфович! Имели удовольствие общаться сегодня. Присаживайтесь, Алексей!
Я присел на услужливо подставленный мне радушной Ниной стул.
– Мы сейчас, Алексей, про шаровые молнии разговаривали с Семёном Евграфовичем, – Дмитрий Илларионович повернулся, чтобы лучше видеть меня, – Семён Евграфович считает их чуть ли не живыми существами и, возможно, он недалёк от истины, так как их природа до сих пор наукой не объяснена.